Pokerdom
1Win
Jack Poker
MobilePokerClub
Stake Poker
ПокерОК
Бонус 100% до 50,000 для новичков
Еженедельный фриролл на 20,000 по вторникам в 20:00
Еженедельный фриролл на 20,000 по вторникам в 20:00
Тренды поиска
Джессика Уэлман — одна из первых репортеров Мировой серии покера. За годы карьеры она успела поработать практически во всех отраслях индустрии. В результате у нее сформировалась философия, которая особенно актуальна сегодня: хорошее освещение события должно исходить из того, что всем фанатам нужен разный контент.
В интервью зарубежному изданию PokerOrg Уэлман объясняет свои опасения о будущем индустрии. Ей кажется, что современные покерные медиа забыли один из главных уроков эпохи «бума»: нужно давать аудитории контент в том формате, в котором ей удобно его потреблять.
— Расскажи, как вообще так вышло, что ты оказалась на WSOP?
— Я была ужасной студенткой. Все остальные либо преподавали, либо учились летом, а я не хотела заниматься ни тем, ни другим. Но и выглядеть самым ленивым магистрантом тоже не хотелось, поэтому я заявила, что еду в Вегас продолжать свое «исследование» покеристов.
— К чему тебя подготовило это исследование — и насколько сильно оно расходилось с реальностью?
— У меня уже было некоторое представление о том, как выглядят турниры, потому что WSOP Circuit ранее проходил в Caesars Southern Indiana. Тогда на такие события приезжали журналисты сразу нескольких изданий, поэтому у меня уже была возможность увидеть, как работает пресс-зона.
Статья, которую я написала, была посвящена невербальной коммуникации внутри групп покеристов. Масштаб WSOP она, конечно, совершенно не отражала. При этом поведение, которое я наблюдала и описывала, на серии действительно встречалось, поэтому не сказала бы, что я в чем-то прямо ошибалась.
— Что из первых дней на WSOP запомнилось тебе больше всего?
— Это были времена, когда всем изданиям, кроме PokerNews, разрешалось размещать обновления только раз в час. Помню, в первый день приближалось время публикации, а я просто сидела за компьютером и боялась что-нибудь испортить. Корт Харрингтон, который тогда руководил PocketFives Live, где я работала, дал мне свой фирменный лаконичный совет:
«Это интернет, а не роман. К концу дня люди уже забудут, что ты написала».
Именно это мне и нужно было услышать. Этот совет позволил мне немного расслабиться и не переживать из-за того, что все должно быть идеально.
Поскольку PocketFives Live следил только за участниками онлайн-комьюнити, свободы у нас тоже было гораздо больше, чем у других изданий. Мы не пытались взять интервью у Фила Айви. Зато мы следили за Скоттом Сивером и Джейсоном Сомервиллем за много лет до того, как остальные начали обращать на них серьезное внимание.
Родители всегда учили меня быть благодарной уже за то, что кто-то вообще готов платить тебе за работу. Поэтому тогда я не задумывалась о том, насколько непрестижной была моя должность и как мало я получала. Я была настоящей фанаткой покера, и мне удалось проникнуть по ту сторону ограждений — я воспринимала все это как огромное везение.
К концу первого лета я получила дополнительную работу турнирным репортером WPT на Bellagio Cup. А после мой начальник Джефф Холси предложил мне постоянную должность — но только при условии, что я пообещаю не бросать ради нее учебу. Я неоднократно уверяла его, что эта степень мне совершенно не нужна и бесполезна, но он не слушал. В итоге я закончила магистратуру на семестр раньше и уже в течение следующего года переехала в Вегас.
— Что человеку, который сегодня впервые попал бы в пресс-центр WSOP, было бы сложнее всего понять в атмосфере того времени?
— Этим летом я раз шесть проходила мимо пресс-центра и ни разу не увидела там ни души. Людям, скорее всего, трудно было бы представить, сколько народу там находилось раньше. Там работали не только журналисты, готовившие большие материалы. Сразу несколько изданий вели собственные версии лайв-апдейтов — редакции привозили целые команды.
— Подавляющее большинство и за столами, и в медиа в покере тогда составляли мужчины. Сколько тебе пришлось работать, прежде чем окружающие начали считать, что ты разбираешься в своем деле?
— В 2010 году я проводила нового репортера по Amazon Room и увидела, как он воодушевился, когда известные покеристы начали останавливаться рядом со мной, чтобы поговорить, помахать рукой, обнять и так далее. Было видно, что он решил: скоро и его ждет то же самое. Я решила сразу сообщить ему плохие новости: «Я одна из немногих женщин, которых эти парни вообще видят за весь день. Есть девушки из медиа, несколько дилеров, парочка продавщиц. Так что я бы не рассчитывала, что игроки будут встречать тебя с таким же радушием».
Мне всегда казалось, что для турнирного репортера быть женщиной даже выгодно. Покеристы проводят за раздачами долгие часы и просто хотят с кем-нибудь поговорить в перерывах. Благодаря этому моя работа становилась невероятно простой. Я узнавала отличные истории, получала подсказки о раздачах, которые мы пропустили, или совет задержаться у какого-нибудь стола, потому что там сидит интересный «маньяк».
В моем издании все были просто счастливы уже от того, что игроки общались с нами и уделяли нам внимание. Мою работу всегда очень хвалили. Что касается остального сообщества — думаю, потребовалось года 2-3, чтобы меня начали по-настоящему уважать.
— Многие говорят, что в те годы в покере было довольно много откровенной мизогинии. Как бы ты сама описала ту атмосферу?
— Мне кажется, тогда у людей было очень ограниченное представление о том, чем вообще могут заниматься женщины в покере. Были, конечно, отдельные игроки вроде Кэти Либерт, Джей-Джей Лю и Дженнифер Харман, на которых не пытались постоянно навешивать ярлыки. Но по умолчанию и покеристок, и женщин из медиа старались подавать именно «красотками».
Как турнирный репортер я находилась больше «за кулисами» и была настолько низко в иерархии, что сама этого давления практически не ощущала. А вот когда я начала чаще участвовать, например, в подкастах, мне кажется, люди немного не понимали, что со мной делать. Никто прямо не говорил: «Ты не можешь брать интервью у игроков, потому что для этого нужно быть красоткой», — но и особого желания поставить меня перед камерой ни у кого не было.
К счастью, Wicked Chops Poker придумали для меня роль в своем еженедельном покерном шоу: я рассказывала о главных новостях индустрии в пятиминутке. Если бы не они, не думаю, что в итоге я занималась бы мультимедийным контентом так долго и в таких масштабах.
Даже спустя несколько лет работы перед камерой, когда в десятом сезоне я стала WPT Live Update Hostess, покерное сообщество все равно отреагировало негативно. Я сменила Кимберли Лансинг, и мне постоянно писали в соцсетях, что я далеко не такая привлекательная, как она, словно для меня это было какой-то новостью или должно было восприниматься как оскорбление.
— Ты работала автором, интервьюером, была ведущей, редактором и продюсером. Какой формат лучше всего передавал реальное ощущение от WSOP — и что неизбежно терял каждый из них?
— В вопросе нет варианта «фанат», но мой ответ начнется именно с него. Летом я каждый день слушала подкасты CardPlayer, а потом Джо Стэплтона на PokerWire Radio — и во время WSOP, и когда они ездили по этапам WPT. Ничто не сравнится с таким форматом. Из подкастов можно было узнать, что происходит в турнирах, какие ходят слухи, куда все отправились после окончания игрового дня и — мой любимый момент — о чем говорили покеристы за столами.
Когда с 2012 по 2014 год я продюсировала трансляции WSOP, мне казалось, что они гораздо лучше передавали атмосферу события, чем смонтированные выпуски. Основная часть моей карьеры пришлась на лайв-апдейты, поэтому к ним у меня особая привязанность. Они по-прежнему лучше всего позволяют прочувствовать саму игру и детально разобрать раздачи. Правда, мне кажется, их качество снизилось по мере того, как необходимость в них вытеснили трансляции, влоги и соцсети.
— Когда ты позже начала работать уже непосредственно на WSOP, как изменилось твое восприятие серии?
— Я начала гораздо сильнее ценить логистику, значение которой было незаметно широкой публике. Профсоюзные правила, требования, составление графиков персонала и даже ремонт туалетов всегда оказывались намного сложнее, чем представляли люди.
Проработав с командой круглый год, я стала очень болезненно реагировать на критику в духе «организаторам все равно, им нужны только деньги».
Особенно много незаслуженного негатива в свое время получал Сет Палански. Могу с уверенностью сказать: чаще всего именно он был тем человеком на совещаниях, который выступал в интересах игроков.
Понимаю, звучит не слишком сенсационно, но это правда. Тогда каждый член команды действительно хотел провести максимально хороший турнир и сделать это с должным уважением к бренду.
— У покеристов той эпохи могли быть телеобраз, репутация на форумах и онлайн. Что личные интервью позволяли увидеть такого, чего не показывал их публичный образ?
— За редкими исключениями, я не припомню игроков, которые в реальности казались бы радикально другими по сравнению с тем, что показывали по телевидению. Во время интервью мне удавалось увидеть стороны их характера, которые не обязательно проявлялись за столом, но не знаю, можно ли сказать, что их намеренно «скрывали».
Сама природа покера требует во многом приглушать проявления собственной личности. Мы не всегда могли узнать игроков по-настоящему, если не давали им возможности поговорить о чем-либо, кроме раздач прошлого уровня или ощущений после пятого места в турнире. В своих интервью я старалась давать игрокам шанс проявить себя, не опасаясь, что этим они раскроют какую-нибудь важную информацию о своем мышлении за столом.
— Ты видела, как медиа прошли путь от блогов и экспериментальных подкастов до официальных трансляций. Что думаешь о нынешнем освещении покера?
— Мне кажется, личные истории стали гораздо лучше. Наблюдать за тем, как блогеры используют медиа, чтобы сделать игру более «личной», было прекрасно. Покеристы получили возможность контролировать собственную историю так, как раньше не могли.
— Ты думала о возвращении в индустрию?
— Этим летом я увидела своих бывших коллег по WPT, они работали в Вегасе с командой трансляции. Когда я еще жила там, я пару раз брала проекты у продюсерской команды Мори Эскандани. Я вполне могу представить ситуацию, в которой предложу свои услуги в качестве споттера на трансляции Main Event. Но, если говорить о чем-то большем, — нет.
— Когда люди вспоминают WSOP эпохи «бума», обычно речь идет о знаменитых игроках и телераздачах. Какие люди, события и заслуги представителей медиа выпали из этой истории — и какую часть собственной работы ты больше всего хотела бы сохранить?
— Больше всего я горжусь продуктом, который мы делали с командой WPT Live Updates под руководством Джеффа Холси. Работа турнирного репортера всегда считалась ужасной. Некоторые журналисты отказывались собирать чипкаунты, потому что считали это ниже своего достоинства, хотя освещение турнира без чипкаунтов — все равно что бейсбольный матч без табло.
Наша команда относилась к работе очень серьезно. Мы постоянно спрашивали себя: как сделать лучше, еще интереснее?
Мы вставляли твиты в репортажи еще в 2008 году. Экспериментировали с короткими видео, гостевыми блогами игроков, указывали стеки не только в фишках, но и в больших блайндах и даже самостоятельно придумали итоговое шоу, о котором нас никто из WPT не просил, — Jess & BJ.
Мы прекрасно понимали, что существуют разные категории фанатов и им нужна разная глубина погружения. Кто-то только просматривает чипкаунты, кто-то читает исключительно заголовки постов, а кому-то достаточно финального обзора. Поэтому мы сознательно создавали продукт, который мог удовлетворить сразу несколько потребностей.
Если говорить откровенно, такого уровня заботы о публике сейчас уже нет. Взять хотя бы обсуждение телевещания WSOP этим летом. В основе каждого решения лежало предположение, что трансляция важнее всего и смотреть ее будут все. Остальное освещение должно было подстраиваться так, чтобы ей не мешать.
Трансляции прекрасны. Но у некоторых людей просто нет на них времени. Может быть, человек хочет на минуту открыть приложение и посмотреть чипкаунты. Или ему нужны истории раздач, но он хочет узнать, что произошло только что, а не два часа назад.
Такая консолидация контента не помогает игре расти. Она навязывает единственный способ потребления, который, если говорить откровенно, по-настоящему подходит лишь самым преданным фанатам. И именно это расстраивает меня сильнее всего. Возникает ощущение, будто наша идея дать зрителям то, что им нужно, и годы вложенной в нее работы больше ничего не значат.
